дорогая, Валюшка

Дверь в комнату так громко и с силой дернулась, что в унисон с зеркалом платяного шкафа задрожали оконные рамы и мы с мамой, спящие на диване в нашей привычной кожанской спальне, одновременно от неожиданности подпрыгнули. Спросонья я только смогла немного повернуть голову и разглядеть ворвавшегося дедушку с чем-то большим и увесистым в руках. Это была шуба. 

“Как же я устал от ее проделок. Не хватало, чтобы еще и вам досталось, еще заболеете. Всю жизнь она меня мучила и терзала...”, - дедушка накрыл нас облаком меха и вышел, еще громче хлопнув дверью напоследок. 

Не сильно нам стало теплее, но день впереди намечался трудный: холодный, опустошающий. А значит спешить вставать некуда. Лучше было бы и правда, провалиться обратно в сон. Как можно дольше проспать, пропасть и отстраниться.

Март. Самое начало не только месяца, но и целой поры, седьмое число. Весна уже заигрывала солнцем, но зима просто так не сдавалась и без легкости покидала владения - морозило. Отопление в доме было выключено. 

Когда мне было лет шесть-семь и я осознала свою смертность, то первым делом пришла к бабушке на кухню, устроилась на своем любимом стульчике возле стола и спросила: “Бабушка, ты когда умрешь, то что сделаешь? Просто упадешь на пол? Как это будет?”

Как же она тогда на меня разозлилась! “Тьфу на тебя, такие вопросы задавать живому человеку!” Она очень боялась умереть. И всегда была уверена в том, что дед сделает это первым. 

Ее голос. В какой-то момент я открыла глаза и мамы рядом уже не было. “Я что и правда так крепко уснула?" Шуба и правда так здорово согрела, что даже маму проспала. Первое, что я услышала - это привычный бабушкин голос на кухне. Их неспешные разговоры с дедом, как радио висящее в коридоре коммунальной квартиры, которое никогда не спит. Дебаты, стихи, последние новости, сводки погоды, диалоги на злобу дня, всякое... “Нет, стоп, это голос мамы. И похоже она куда-то уходит. О, черт” - окончательно проснувшись и вспомнив какой сегодня намечается день, я просто закрыла глаза. 

“Пожалуйста, пусть этого не будет! Но как этого может не быть, если это есть? Какая пустота и тяжесть и в голове и в теле.” Диван подо мной заскрипел, тоже вздыхая. Реальность беспощадна и все чего я могу желать, это пусть она окажется сном. В чем приехала вчера, в том ночью и рухнула спать. В чем проснулась, в том сейчас встану и выйду. К тому моменту, когда я собралась покинуть спальню все в доме затихло. На мне теплый черный свитер, черная юбка, черные колготки, сейчас только ногой нащупаю тапки. Дверь снова скрипит. Свет - первое, что приветствует меня выходя из ночных покоев. 

Дедушка стоит на коленях в гостиной и читает молитву у ее гроба. А бабушка? Бабушка неподвижно и уже третий день навсегда спит. Она любила приговаривать о том, что отдохнуть ей похоже светит лишь на том свете: «Умру - отосплюсь». Дождалась. 

Это было ее привычное место, во главе самой центральной комнаты. Только ей принято было суетиться, разгонять жизнь, называть и придавать ей смыслы: раздавать окружающим ценные указания, доставать из серванта скатерть, кружить без конца вокруг обеденного стола расставляя тарелки, унося грязную посуду и подавая десерт. Из телевизора на заднем фоне обязательно что-то должны были докладывать, возможно, даже транслировать парад, возможно, даже по случаю дня Победы. А сегодня, из привычного, только свет сквозь ажурные шторы, но и он, бросал узоры теней не на жизнь, а на холодную тишину смерти. Телевизор был накрыт скатертью. 

Дед меня увидел, но даже не шелохнулся. Первый раз в жизни он позволил себе вот так, в присутствии посторонних говорить со своим Богом и мирно общаться с ней. 

В этом году они должны были отмечать пятьдесят лет совместной жизни, в летнем июне. И по-привычке, в это время года, идти сажать на огород рассаду капусты и помидоров. А вечером... вечером вернувшись уставшими домой на скорую руку поужинать и устроиться читать каждый свое. Но, конечно, все понимали, что этого уже не случится. 

И этот самый обеденный стол посреди гостиной уже года четыре как превратился в стол медсестринского кабинета - на ажурной скатерти застелена прозрачная клеенка и много-много разных лекарств; какие-то в ампулах, какие-то в таблетках, шприцы, мази. Бренное, бренное тело и такая трепетная, и столь чувствующая душа. И все чаще, вместо привычного отдыха на каникулах, расслабления и безопасности, я получала испуганного деда посреди ночи врывающегося в мою комнату: “Бабушке плохо, вставай, нужно сделать укол”. 

Ее не стало пятого марта, в три часа дня. “...и в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас”. Они этот путь прошли и смерть свое обещание выполнила - разлучила. Он закрыл ей глаза, вышел из спальни в гостиную, встал на стул, открыл дверцу настенных часов и остановил время. 15:10. Это хорошая традиция. Перед тем, как начать познавать новую жизнь, без, нужно остановить стрелки часов и побыть какое-то время нигде, в безвременьи. 

Она давно сделала все заготовки на похороны и хвасталась даже черной тканью, которую в период дефицитных времен ей таки удалось достать. Отрез не на платье, а чтобы украсить свое последнее пристанище. Оббить ею гроб. Чулки, платье, туфли, исподнее - все хранилось в комнате, в платяном шкафу на нижней полке. 


Дедушка закончил молиться, встал с колен, подошел к ней, что-то очередной раз прошептал и вышел. Моя очередь. Другого подходящего времени не будет - скоро набегут в дом люди, попы, носильщики, на похороны съедутся все родственники, приедет Дима, я выпью успокоительного… 

“Ба, помнишь наш тот разговор в детстве? Так вот. Во-первых, прости. А во-вторых, я знаю теперь как все случится. Ты зря тогда расстроилась и зря смерти так сильно боялась. Никуда ты не упала, и не ударилась головой. Ты прожила счастливую жизнь, потому что рядом с тобой были руки, которые и подхватили, и отнесли, и уложили, и не сводили с тебя взгляда до последнего твоего глубокого выдоха. Я думаю, что не всем так в этой жизни везет. Я знаю - тебе всегда было важно, чтобы было не хуже, чем у всех, у других. Так вот, все было лучше. Ты не страдала, тебе не было страшно. И теперь ты знаешь, что после 50 лет прожитых вместе на Земле, у вас впереди целая совместная бесконечность. Определенность - все как ты любишь. Тебе остается только быть терпеливой и ждать его там”.

Спустя восемь лет они воссоединились. 

***

Здравствуй дорогая Валюшка!

Переживаю я сильно за тебя, только ты больше за диплом, а я за твое самочувствие и здоровье. Когда б уже скорее кончались все твои горести, как я жду этого ты себе не можешь представить. Очень печально, что не сможем провести вместе Новый год, но для нас он будет немножко позже, правда? 

твой Антось, 13/12/1951г.


see all posts