Весна на Заречной улице

Курс окончен, по глухим селеньям

Разлетимся в дальние края.

Ты уедешь к северным оленям,

В жаркий Туркестан уеду я.


И уезжали. Юные и перспективные, зеленые и молодые. И разлетались во все уголки необъятной страны открытки и письма, и жила страна в нескончаемой переписке. 

Я достаю из шкафа пожеванный временем старый пакет. В нем хранятся письма бабушки к ее родным, и к мужу (моему деду). Даты на конвертах - 1948, 1950… конверты хлипкие, уголки съедены уже мышами, истрепанные как бахрома.

***

-Здравствуй, дорогой наш папочка!

С сегодняшнего дня я немного освободилась - рассчиталась с нарядами и сейчас стою только на смене…


***

-Здравствуй дорогая Валюшка! Переживаю сильно за тебя. За твое самочувствие и здоровье. Когда б уже скорее кончились все твои горести, как я жду этого, ты себе не можешь представить. Очень печально, что не можем провести вместе Новый год, но для нас он будет немножко позже, правда?..

Колеи железных дорог как линии судеб простирались от запада на восток, с севера на юг. Кто какую дорогу выберет, кому какое будущее достанется? С хлипкими чемоданчиками в руках, в плащах, легких косынках, в туфельках не по погоде, на тонких подошвах, “голые и босые”, впервые ступали они на платформы необжитых станций. Чтобы в будущем прорасти новым поколением детей и внуков, построив им то самое “счастливое советское детство”.

Вот и она стоит на дальнем полустанке. Ветер треплет новое ситцевое платье, светит первое весеннее еще холодное солнце и слепит глаза. Это Валя - моя единственная бабушка. Круглая отличница и медалистка, по окончанию школы ей были открыты двери любого института, только решай, кем хочешь быть. Родители спали и видели для себя дочку-врача и уговорили поступить в киевский медицинский. Но то был тот случай, когда, похоже, сама судьба была с ней заодно: и в день, когда всей семьей они приехали подавать документы, институт улыбнулся им закрытыми дверями. Спасибо и пока. Никогда больше. По всей видимости, что-то именно такое Валя сообщила своим родителям и больше никогда туда не возвращалась. Зато в 1940 году успешно поступила в институт пищевой промышленности на специальность “сахарное производство”.

Аккурат к окончанию первого курса началась война. Бомбежки, лагеря, плен,  несколько долгих, невыносимо тяжелых лет, но выжила, выстояла и после войны успешно закончила обучение.

Встречайте, сахарные заводы страны, нового специалиста! Встречайте нового главного химика, а если сказать официально по должности, то главного технолога. Но путь предстоить пройти долгий, длинною в жизнь.

***

Уже третьи сутки собираемся пускать свеклу и никак не решимся - переделываем контрольный транспортер. Все уже просто замучились с ним. Пробовали новые резки - стружка плохая, 15% брака.

В заводе хорошо, покрашены везде полы. Свеклоперерабатывающий цех покрыли голубой краской. Строительство еще продолжается.

Первое место ее работы - сахарный завод в поселке Саливонки. Я бы вряд ли останавливалась бы на этом месте, если бы не один значительный факт - именно там они нашли друг друга, моя бабушка и мой дедушка. У него уже есть сын, но ее это не смутит. Она родит ему еще двоих для полной гармонии. Сына и дочь. Сережу и Симочку (мою маму).

***

Валюша, ты уехала в командировку не так давно, а дома уже без тебя пусто и грустно, все в ожидании чего-то радостного и необходимого…

Я теперь удивляюсь, как год тому назад считал такую жизнь вполне нормальной и даже не чувствовал потребности изменить ее, а сейчас не представляю себе жизни без тебя…

Послевоенные годы, острая нехватка мужчин, а “целых”, не искалеченных войной - еще большая. Первый их общий сын, Сергей, родится в Саливонках. Там они поживут какое-то время. И в 1951 году, за год до рождения моей мамы, уедут жить и работать в Кожанку.

***

Проезд до станции Кожанка стоит 7 рублей 60к. Расстояние от Фастова до Кожанки 18 км. Несмотря на малое расстояние, мне пришлось ожидать в Фастове поезда до 12 часов ночи. Беда вся в том, что поезда дальнего следования в Кожанке не останавливаются, а местных очень мало.

Итак, Валюша, на станцию Кожанка я прибыл примерно в 1 час ночи под мрачливый дождик. Единственную пару лошадей, которая была в это время на станции, окружала группа людей. Я узнал, что они едут на завод, и попросился с ними подъехать...

В Кожанке в то время работал сахарный завод всесоюзного значения, построенный в 1859 году и принадлежавший польской графине Браницкой, как и другие земли в округе, от Фастова до Белой Церкви. Вокруг завода поселок городского типа, с баней, ателье, парикмахерской и столовой с общежитием. Как работникам завода, им выделили дом - свежепостроенный послевоенный. Огромные окна одной стороной на закаты, другой на рассветы. Три комнаты, высокие потолки, кухня, по которой можно гонять на самокате.

***

О своем впечатлении о Кожанке пока воздержусь, думаю, что в данный момент оно будет неверным. Например, если бы вы были со мной, было бы совсем другое дело. Со станции Кожанка до завода 1,5 - 2 км пешком, причем дорога проходит лесом. Возле завода имеется большой пруд. Есть “десятилетка”, только расположена она в трех или даже в четырех зданиях…

***

Сегодня с утра был у директора, потом у главного инженера, потом снова у директора и договорился до следующего: на смену встаю завтра в 6 часов утра, дом будет свободен через дней десять. Обещают дать и тебе место сменного химика, не ожидая конца производства…


Сейчас ночь. Я сижу в этом самом доме, который освободился, как и было обещано, через 10 дней. На большом обеденном столе, который помнит еще  праздничные застолья, дни рождения и дни побед, разложены все сохранившиеся семейные фотоальбомы. Но чувство такое, что все эти люди с фотографий собрались здесь, воедино, поужинали и разошлись спать. И только мы вдвоем остались за столом, я и бабушка Валя.

-Вот, видишь, на фото малышка совсем, твоя мама, - неспешно говорит бабушка. - Она родилась уже в Кожанке, и мне разрешили всего лишь месяц побыть в декрете. Не знаю, как мы выживали тогда. Дом, семья, муж, три огорода, трое детей, плюс хозяйство. Столько работы.

О, а это в саду, узнаешь кустик нарциссов? Как он сейчас, цветет? Какой же он ароматный, до сих пор его запах помню. Здесь у меня в руках журнал, знаешь, что примечательного в этом номере? Небольшая колонка обо мне как о передовике социалистического труда. Вот старая проходная завода. А дед, смотри, как он меня крепко обнимает, ох и хлопотный человек. В 1998 году у нас должен был случиться юбилей, 50 лет со дня свадьбы. Эх, так жаль, что всего лишь четыре месяца не дожила. Ты знаешь, мы жили счастливо, трудно, но хорошо. Ни о чем не жалею. Детей вырастили, потом вас. Помнишь, как я учила тебя вязать крючком? - и мне в руки падает фотография, где я сижу с бабушкой на диване, и мы дружно вяжем.

-Много нескончаемой работы было и вложенных сил. Помнишь, как однажды на каникулах ночью явились люди и вызвали нас спасать завод, что-то серьезное вышло из строя. Ты еще тогда испугалась, потому что стучали в окна, стучали в двери, собаки лают, ночь, грохот. А мы тогда уже были сильно престарелыми: мне 73, ему 80. И бегали постоянно за нами, прибегали чуть ли не каждые день и ночь, спасайте-чините-помогите-устраните. И мы спасали, пока могли, но потом все равно все развалилось. Пришла перестройка, а с ней и наша окончательная старость.

Завод начал сбоить и мое сердце вместе с ним тоже. Здесь, смотри, это моя худшая фотография, за неделю до смерти…

Я закрываю глаза.

Их линии судьбы, заботы, дела и тропинки. И поверх них мы уже протаптываем наши. Дорога та же.  

Закономерные и случайные переплетения, между их молодостью и нашим детством, между нашим детством и нашей зрелостью. И то, что они робко выбирали и присматривали для себя в качестве будущего дома, для нас как данность - это и есть наш дом.  

Да, сахарный завод закончился, благополучие той жизни закончилось, Советский союз закончился, бабушка закончилась, но мы остались. Кожанка осталась. И теперь мне есть куда привезти Катю, есть кому рассказать про бабушку Валю и дедушку Антона, и что для меня есть Кожанка, эта улица и этот мой дом. 

Я не хочу судьбу иную.

Мне ни на что не променять

Ту заводскую проходную,

Что в люди вывела меня.


На свете много улиц славных,

Но не сменяю адрес я.

В моей судьбе ты стала главной,

Родная улица моя!


see all posts