Dr.Bobby

Мне 33, и я неделю тому узнала, что жду ребенка. Первая эйфория от новости отшумела, разум проснулся, пришла реальность. А в моем случае эта реальность такова, что я живу в 10 000 км от дома, это если обозначить в цифрах. А если простым языком, то в Убуде, в неизвестном мне совсем полушарии. Зато все, кого я знаю из реальности прежней, киевской, дружно по скайпу твердят мне одно: возвращайся.

- Ты уже не девочка, у тебя возраст, и твоей беременности нужен хороший медицинский присмотр - говорит мне подруга.

А мама просто плачет, глядя на меня из монитора, когда говорим с ней по скайпу. Или вижу, что сильно расстроена, обеспокоена. Так началась моя счастливая беременность на Бали.

У меня есть уже несколько подруг на Бали и, по счастливым стечениям обстоятельств, некоторые из них тоже ждут ребенка, но наша разница в том, что они ничего дополнительного не делают со своим состоянием. Никто не ходит по врачам, не сдает никаких анализов… На Бали есть такое интересное слово: проживать. Так вот, они проживают свою беременность, будучи умиротворенными, а главное - осознанно. Но это точно не я в свои 33 года. Я тревожусь и выживаю. Не проживаю, нет.  

В одно утро я достаю из медицинских загашников, привезенных из Киева, термометр и после очередной беспокойной ночи, с тяжелой головой наутро, измеряю температуру, чтобы получить незамедлительное подтверждение своим тревогам. 37,5. В интернете мне уже давно сказали, что температура это плохая, и надо что-то решать.

Мы с Димой бросаем все, садимся на мопед и едем в клинику Буми Сехат. Я уже столько раз ее упоминала и писала о ней, что в этой истории не буду. Так вот, мы приехали в Буми, дождались главную Робин Лим. Робин просит своих девочек-медсестер измерить мне еще и давление, и оно, конечно, зашкаливает по всем нижним-верхним показателям. Тогда она, не раздумывая, направляет меня к доктору Бобби, настоящей крестной фее для моей дочки Кати. Но тогда еще не знаю об этом ни я, ни тем более Бобби. Я даже была уверена поначалу, что она - это он.

Бобби живет через дорогу от Буми Сехат. Идти пешком минуты три, и медсестра нас провожает. Нью-Кунинг на самом деле уже другое поселение, соседская деревушка, но все считают это место практически Убудом. Деревянная дверь, звонок. Открывает балийская горничная. Двор, фонтан, рыбки в пруду, большое джогло (деревянный дом построенный в традиционном яванском стиле) - открытая гостевая зона и кухня. И второе джогло - жилое пространство, разделенное на две-три комнаты, две из которых приемные. Поют петухи, слышно, как проносятся вдалеке мопеды, по деревьям скачут белки.

-Нere we go, - слышим мы приближающийся голос, и на пороге появляется Бобби.

Это женщина. Она иглорефлексотерапевт. Да-да, ставит те самые иголки. Это сон? Нет, Таня, это твоя жизнь теперь. Приблизительно такой в моей голове внутренний диалог.

Бобби расспрашивает о моем состоянии, меряет пульс, еще раз давление и приглашает прилечь на кушетку. И с той поры, с того самого дня я и попала к ней в плен на бесконечно долгие восемь месяцев.

Единственный доктор, психотерапевт, гипнотизер на светлое будущее.... Я и по сей день верю, что если бы не она, то не было бы Кати. Изначально я была беременна близнецами, но второй плод неделе на шестой замер, перестал расти, а Катя продолжила. Это чудо. Что первый перестал существовать, но не потянул за собой на выход второго.

И в этом помогала мне постоянно Бобби. Каждый раз повторяя: “Тебе нужно много сил и много энергии. Мы сейчас все гармонизируем, все исправим”. Я ложилась на кушетку, и она начинала колдовать, приговаривать, ставить иголки и зажигать свои полынные свечи.  

И именно Бобби на последних месяцах беременности мягко меня подвела к непростому для меня решению остаться рожать дома.

Бобби - американка из Чикаго. Она пританцовывает, включая ту или иную песню, а когда заказывает салат в Бали Буда, то долго диктует, что необходимо в обязательном порядке исключить из блюда, чтобы оно для нее стало съедобно. Ноу соус, ноу соль, ноу хлеб. Бобби правильно ест, еще правильнее пьет и принимает много витаминов и разного рода пищевых добавок. Для меня тогда, семь лет тому, это было все космосом, и все, что я могла - это подсматривать за ней на бесконечно длинных сеансах иглотерапии.

Хэппи бэйби, ее коронная процедура. Для нее она доставала из своих запасов специальные позолоченные иголки и ставила их. Я приезжала к ней экстренно, я приезжала к ней по расписанию тоже. Она все время “поднимала” в животе мне Катю, в периоды, когда считала, что живот преждевременно начал опускаться. Но главное, что она делала всегда, - она была моим проводником света.

Часто морально меня сильно удручал остров, мне не хватало подруг, мне не нравилась жара… Я скучала за украинским летом, за ранней весной… Бобби делала все, чтобы я становилась счастливее в тот период. Она меня встречала как мамочка. Тепло обнимая. Нежно и долго не отпуская из своих объятий. Она мне всегда говорила:  “Тебе не нужно ничего лишнего. Ты молода и здорова. 33, это молодость, это еще даже не начало”.

И я всегда, каждый божий раз, уходила от нее с четким пониманием того, что все так, как надо. Я там, где мне нужно быть. Ребенок мой родится там, где ему суждено. И все у нас сложится.

Бобби много рассказывала о своей жизни. О том, какой она пережила болезненный развод, как увлеклась медициной, и постоянно в ее рассказах звучала фраза о том, что после только после 40 лет она поняла, что такое быть здоровой по-настоящему.  После 40, после 40, после 40… можно и нужно понять наконец, что такое физическое здоровье, что такое перестать заниматься ерундой и заняться наконец чем-то, что очень для тебя важно, и что после 40 самое время начать покорять горные вершины в Гималаях.

***

Девочка. Катя. Спасибо, Бобби, все так, как ты и говорила. Все прошло хорошо,

пишем мы с Димой ей письмо уже после родов. Она покинула Бали чуть меньше, чем за месяц до родов.  

На что получаем ответ:

“Привет, ребята! Счастлива. Спасибо и привет вам из Гималаев. Сейчас в треке”.

И я так, напоминаю - ей 70 лет.

А в этом году мне исполнились те самые 40 лет. И я все время кручу и верчу в голове ее слова, постоянно ее вспоминаю. О счастье, об отношении к старости, о физической активности. Я уже знаю, что такое добавки, какие мне нужны травы и в каком термосе их заваривать. Я и сама уже, заказывая салат, всегда говорю “ноу дрессинг” и знаю все о вреде сахара и молока. Я вспоминаю Бобби часто, и ее светлый образ сохранен в моей голове в качестве достойного примера к картинкам с подписью “вот такой может быть хорошая старость”. Старость, как говорится, здорового человека.

Но какая же Бобби сейчас? Что с ней и где она? Писать письмо все как-то руки не доходят.

Июнь 2018 года, прощальный визит на Бали. Мы встретили случайно на улице первую няню Кати, случайно встретили няню вторую, хозяина дома, в котором Катя родилась, его жену, Робин Лим, всех друзей...

И каждое утро мы приезжаем завтракать в Нью-Кунинг, в кафе под названием “Мазер”. Два зеленых сока, два тоста с авокадо. И вдруг Дима спрашивает меня: - “Это что, Бобби?”

Я поворачиваюсь и вижу: что да, это Бобби. В голове прикидываю: сколько же это ей лет? 77 насчитала, а выглядит еще лучше, чем тогда. И мы быстро к ней обниматься. Все так же крепко и тепло, вроде и не пролетело этих семи лет.

Кати с нами нет, вот досада. Улетать через пару дней, досада вдвойне. Но мы узнаем, что Бобби живет теперь не на Бали, и нет, она не вернулась в Чикаго, а дом ее теперь на противоположном конце света, и новом для нас совершенно - Перу. В местечке под названием Sacred Valley. Много хайкинга, говорит. Много радости в жизни, улыбается. И мы, конечно, договариваемся о том, что весной заедем к ней в гости.

Таким образом Бали нас зарядил. Показал достойные примеры и отпустил, но все так подстроил, что на обратной стороне ресторанной салфетки написаны от руки важные адреса, которые мы прихватили с собой.

Next stop. Peru. Sacred Valley.

see all posts