Катруся Вже Велика

Сначала были мы. Я и твой папа. И нам вдвоем было как-то.

И хорошо и комфортно. Поэтому в одну полнолунную ночь, сидя в палатке, в Алупке, устремив свои взоры на лунную дорожку у самого Черного моря такие взрослые, двадцатилетние мы, приняли решение прожить эту жизнь только вдвоем. Без помех справа-слева, без звонкого детского смеха. Можешь себе такое представить?

У папы, ты знаешь, на то время уже рос сын, твой любимый брат Андрей. А я? Кать, мой материнский инстинкт был настолько вялым и нитевидным, что слегка лишь прослушивался, как пульс у скорее больного, чем здорового человека.

Так и пролетели 12 лет нашей совместной жизни с папой и без тебя. Как одно мгновение. Часто хорошее, реже просто нормальное, интересное зачастую, нередко просто классное, временами непростое, и вдвоем.

Будешь смеяться, но в мире взрослых ходят такие слухи, что дети сами выбирают родителей для себя. И несмотря на все наши решения, позиции и традиции, ты решила у нас родиться. Мы сдались. 

Ни на кого из нас не похожая, задорная, добрая, неунывающая ты ворвалась в нашу жизнь, открыв дверь буквально с ноги да еще и заявив: 

- Что, мам, ты не любишь тепло, а любишь серость и холод? Забудь! 

- Боишься тараканов и пауков? Ой, не могу, ну рассмешила, бояться можно совсем другого. 

- Отныне, будем жить по-новому!

"Другое небо нам будет мерцать миллионами звезд, другое солнце светить и обжигать наши плечи, и вместе с моим приходом ты поймешь, что дом - это не привязанная точка на карте Вселенной, а чувство внутри, и что его нужно выносить и взрастить, как и ребенка. И что процесс привыкания, роста и родов возможно будет болезненным. Но он стоит того. Ты это тоже поймешь, но позже". Так ты мне и сказала.

Кать, сейчас ты хорошо знаешь Остров и помнишь дом, в котором появилась на свет. А в тот день, 19 сентября, 2012 года, в среду, к нам впервые приехала Робин Лим, акушерка. Обошла его, заглянула в каждый угол, на второй этаж, в ванную, затем как бы невзначай ткнула пальцем в уголок под лестницей и сообщила: "Рожать будешь тут".  

Мне говорили, что все настоящие акушерки ведьмы. Я искренне радовалась, что встретила свою и доверилась.

Всего неделя прошла с того визита, и перед тем как укладываться вечером спать, я открыла пакет с твоими вещами, приехавшими недавно из стирки, достала один желтый бодик, перевела дух и тихо сказала: "Приходи уже, я готова!"

Помнишь, я тебе уже рассказывала, что все-все кроме единственной Робин (точно ведьма), делали ставки на мальчика. Что-то им мерещилось в форме моего живота, в цвете лица, и в их воображаемых талантах к дару предсказания.

И в тот же вечер я раньше отошла ко сну. Тело знало, что у него впереди сложный труд, самый ответственный марафонский забег, пережив который жизнь разделится на до и после. И я уснула. Одеяло с подушкой навалились на меня жадно и часа четыре сладко терзали в объятиях, пока что-то не дернуло. Проснулась. 23:30. Пора. Поднявшись с кровати я тут же почувствовала, как по ногам стекает теплая вода.

Маленькая гусеничка, ты, построившая внутри меня свой идеальный кокон, начала его разрушать. Тебе надоело сидеть в темнице, тебе пришло время выйти и превратиться в бабочку.

Земля вращается вокруг солнца со скоростью 30 км. в секунду, а мы с тобой начали преодолевать путь длинной в бесконечность, на встречу друг к другу. Путешествие из небытия в реальность, в которой я смогу тебя видеть, трогать, любить, кормить грудью, и каждый раз, ныряя в твои глаза, я буду пытаться расшифровать то послание, с которым ты в этот мир явилась. Конкретно ко мне.

Первое, что ответила Робин, ночью по телефону: "Поздравляю, дорогие, вы скоро станете родителями! Кушайте, отдыхайте и сохраняйте спокойствие". Встреча скоро. 

- Эй, коты! - Эй, сверчки! - Эй, змеи, лягушки, попугаи, гекконы и прочие тропические звери! - крикнули мы. - Давайте к нам на прощальную вечеринку в старом составе! 

Мы набросили на себя пледы, уселись на возвышении у дома, которое между собой называли "платформа" и долго смотрели на звезды. В тишине балийской ночи был слышен громкий топот стремительно надвигающейся новой жизни. 

Утро. Робин, Эрин, Жаклин, Оля - между собой перешептываются и мне они видятся божествами, парящими над землей. Я лежу на матрасе, точно в том месте, которое указала Робин. Кто-то из девушек гладит меня по голове, держит за руку, набирает в ванну теплую воду, делает массаж, помогает вернуться на матрас, кормит, снова укладывает в ванну. Английский язык слышится отдаленно и напоминает скорее новый эльфийский. Помню, мне так хотелось присоединиться к ним, взяться за руки, бежать босиком по росе в воздушных платьях, играть в догонялки и не переставая смеяться. И на самом деле из нас пятерых этим занималась именно я, убаюканная их голосами и собственными сильнейшими переживаниями. Глубоко погрузилась. Так длилось утро, так длился день, так длилась вечность, в которой не было места страху. И эта вечность длилась до вечера. А потом пришло опомниться, выйти из сладковатой дремы нарастающих схваток, включаться и работать. Началась глава под названием, агония.  

Я ругалась матом, прости. Скрипела зубами от злости, шипела на всех вокруг. Естественные роды. Катя, честно, мне хотелось сдохнуть и прихватить с собой всю эту компашку сочувствующих. 

- Дайте мне нож и я вскрою им себе брюхо! - вот, что я думала в тот момент про мягкие роды, треща по швам изнутри. Единственное чего это отравленное болью сознание хотело - скорее, как можно скорее все это прекратить. Любой ценой.

Это уже годы пройдут и я прочитаю Януша Корчака, “Искусство любить ребенка”, и многое про роды мне станет понятно. Это уже потом, я вспомню, как меня удивила твоя сильная морщина между бровями, как только ты родилась. Как же ты тогда трудилась вместе со мной, там, сама. Как долго и упорно шла к выходу.

Под пристальными испуганными взглядами трех котов, под шарканье беспокойных шагов Кетута и Вайан у дома, держа в обеих руках петли от тренажера TRX, и падая после каждой потуги на папу, который был в тот момент для меня всем...

- Тсс... Робин сказала, всё, убирать большой свет и тоненьким голоском запела

ОМ БХУР БХУВАХ СВАХА

ТАТ САВИТУР ВАРЕНЬЯМ

БХАРГО ДЕВАСЬЯ ДХИМАХИДХИЙО 

ЙО НА ПРАЧОДАЯТОМ…

И меня не стало.

А в следующую секунду я опять родилась, только уже другой. Твоей мамой. Мамой двух прожигающих меня насквозь глазищ, которые несмотря на потемки слепили, как фонари.

26 сентября, в 20:05 по-балийскому времени, на свет появилась ты. Я знала, что ты именно Катя с первой секунды твоей жизни. Моя Катруся. 

И небо разродилось вместе со мной спасительным ливнем. Долгожданным ливнем после двухмесячной засухи. Кетут с женой наставили везде подношений. Девочки еще долго приводили в порядок меня, тебя и пространство вокруг, заполняли бумаги, убирали... Клац - выключили свет и все разошлись. Папа вернулся за компьютер к работе, а мы с тобой так и провели всю первую ночь. Просто не отлипая друг от друга. Ты лежала на мне, кряхтела, пыхтела, срыгивала, ходила в туалет, а я просто боялась шелохнуться. 

И завтра поспешила начаться новая жизнь. 

У балийцев есть традиция: закапывать плаценту новорожденного во дворе дома, у порога или под деревом, и таким образом они верят в то, что человек навсегда привязан к месту, семье, родному дому. Но еще до родов я услышала историю, которая мне напомнила чудесную сказку про океан и про то, что все мы родом оттуда.

Поэтому, через два дня, когда мы утомились играть в "лотосовое рождение", к нам приехала Эрин, устроив большой ритуал по пережиганию твоей пуповины. Свечи, огонь, мантры и свобода. 

-Wellcome to the world, new baby! Wellcome to the world, Katya! 


Папа взял расписную балийскую коробочку, в которой под цветами хранилась плацента, твой прошлый дом, и поехал к океану, отправить его в большую воду. Ту самую, откуда мы все родом.

Плавай моя рыбка, плавай. Ты - настоящий человек мира. Ты - свободный человек. Ты - счастливый человек. 

И есть три слова, которые я буду говорить тебе всегда, даже когда буду не рядом.

Я люблю тебя. 

Твоя мама.

see all posts